Центр Берлина

Центр Берлина - Остров Музеев - подобен загробному царству. Где-то вдали невидимые автобусы все подвозят и подвозят группы старцев обоего пола - из всех стран мира. Они движутся навстречу сплошным потоком. На лицах - эйфория. Степень радостного возбуждения никак не соответствует эклектической берлинской архитектуре. Стало быть, вызвано оно сугубо внутренней причиной - радостью от попадания в мир иной.
Одеты старцы в мятые маечки, в ночнушки поверх кофточек - так, что кажется: в чем их застало, в том сюда и привезло. Большинство в шортах, заполнить которые давно нечем; ножки торчат из раструбов жалобно, тощие и извилистые.

Центры европейских столиц безраздельно принадлежат старцам - как видно, музейные древности предназначены для того, чтобы выгодно оттенять их возраст и молодить. Даже французы, обычно деликатно-затейливые в выражениях, без обиняков назвали центр Парижа Елисейскими Полями - в честь Элизиума древних греков, вечной обители блаженных, загробного мира для праведников.
Но бояться полувиртуальных старцев - ни в Берлине, ни где-либо еще - не стоит.

Бояться надо велосипедистов. Велосипедисты коварны.
Они носятся в Берлине не по дорогам, а по тротуарам со скоростью сорок километров в час. Подкравшись к тебе на мягких шинах-лапах, они звонят за спиной в свой дурацкий звонок, и со злорадством наблюдают, как ты шарахнешься в сторону. Ты, конечно же, этого не видишь, хотя знаешь наверняка. Стоит тебе обернуться, как велосипедисты снова делают каменные лица странствующих тевтонских рыцарей - суровых и справедливых, не ждущих ничего хорошего от судьбы.

Если бы я подался в психоаналитики, вывески которых в берлинских окрестностях встречаются даже чаще, чем в самой Вене - и всё на особняках, всё на особняках! - я, несомненно, произвел бы из мести развернутый психоанализ велосипедистов. Они, как и любые неприкаянные маргиналы, повисли между небом и землей, чем раздражают всех. С велосипедистами дело обстоит именно так. Их презирают высшие существа - автомобилисты, которые видят в велосипедистах неудачников на колесах - со свиным рылом, а в калашный ряд. Мизерабли-пешеходы тоже считают их пошлыми выскочками: тоже передвигаются на собственном пару, но изображают, что вознеслись над толпой и стали на евроцент дороже.

Спросите, причем здесь психоанализ?
Да при том, что сам Фрейд не осознавал: шестилетний ребенок в его описании - это маргинал между истинными детьми и взрослыми. Он хочет секса, но не может. Уже хочет, но пока не может. Как берлинский велосипедист. И в результате получает наслаждение извращенным способом.