Ницше. Заратустра.

Когда реставраторы хотят восстановить первоначальную фреску, им приходится долго и аккуратно смывать копоть от свечей, пыль, а также попытки более поздних, но и более бездарных художников улучшить первоначальное произведение. Что поделаешь, каждый человек считает свои произведения гениальными и безукоризненными – так же, как любая мать считает своего дорогого ребенка самым красивым и умным на свете. Все знают, что это не так. Но мать в этом не убедить. И бездарь тоже не убедить в том, что она – бездарь. Корявые переводы корявых авторов надо смыть, чтобы восстановить Ницше в первоначальном виде. Как ни странно, он звучит гораздо более современно, чем звучат переводы его текстов, сделанные десятки лет спустя. Так что фрагменты нового перевода «Заратустры» - продолжение спора с переводчиками Ницше, который вы сможете найти у меня на сайте http://percev-club.ru/ Судите сами, кто прав в этом споре. Мы увидим, перечитывая «Заратустру», что в этом тексте нет ничего специфически фашистского. Больше того: Заратустрой увлекался Маяковский, который именовал себя «крикогубым Заратустрой», и ранний Горький. У Маяковского есть специальный стих о встрече с Солнцем, которое запросто пришло к нему на дачу. Это – явное заимствование из Заратустры. Зачем писал «Заратустру» Ницше? Он, как это будет доказано в моей второй книге о Ницше, был первым в мире политтехнологом. Он полагал, что жизненную энергию человек может черпать только из животной агрессии, которая загнана культурой вглубь (тут Ницше был предшественником Фрейда и первым психоаналитиком). Но агрессию можно чересчур сильно подавить призывами к равенству и всеобщей любви. Тогда не будет конкуренции, не будет состязания. Если, наоборот, каждый день настраивать людей на конкуренцию, она может выйти за цивилизованные рамки и превратиться в открытое насилие. Таким образом, философ и теолог должны уподобиться оператору парового котла- поддерживать в нем оптимальное давление. Если температура агрессии мала, ее надо повышать проповедью борьбы, стремления к высшим достижениям. Если температура чересчур высока, надо охлаждать котел общества, проповедуя христианские ценности. Если рассматривать общество как автомашину, то христианство – это педаль тормоза, а учение о Заратустре – педаль газа. Если мы хотим стимулировать в обществе соревновательность, состязательность, конкуренцию, мы должны рассказывать ему о Заратустре – пророке сверхчеловека. Так говорил Ницше. Сверх-человек - это, по его мнению, новый биологический вид, который вечно маячит на горизонте. Лишь на минуты – не больше - великие люди ( их, по Ницше, бывает не более 5-6 на один народ за всю историю) могут воплотить в себе сверхчеловека. На Земле пока нет ни одного сверхчеловека. Тем более нет толпы сверх-человеков, о которых стали говорить нацисты, а вслед за ними - ублюдочные и узколобые проповедники американских суперменов ( буквальный перевод «сверх-человека» на английский), Человеков-Пауков, Бэтменов и прочей летучей сволочи. Прочь, прочь все эти демократические экзерсисы в культуре. Культура и демократия несовместимы. Правило « Один человек-один голос» в культуре не действует. За Пушкиным мы должны признать, как минимум, два голоса в поэзии. Впрочем, довольно шуток. Будем читать Заратустру на русском языке, а не на том воляпюке, на котором нам его представили «русскоязычные» переводчики, умеющие читать и объясняться со словарем.