Пифагор

По традиции считается, что первым употребил слово «философия» - «любовь к мудрости» - Пифагор, расцвет жизни которого – то есть сорокалетие – пришелся на 530 год до нашей эры.

Но какую же мудрость любил древнегреческий мудрец Пифагор? Скорее, не философскую, а мистически-математическую. ( Впрочем, кто из математиков не мистик?) Пифагорова мудрость гласила, что миром правят числа. Эти числа, конечно же, придумали вовсе не люди. Числа существуют вечно – и управляют всем на свете.

До такой мудрости Пифагор додумался тогда, когда ему удалось рассчитать не только движение небесных тел, но и … музыку. Да, он подумал, что сосчитал музыку, когда вычислил соотношение высоты тона и длины лада на грифе щипкового инструмента (говоря проще, соотношение между высотой ноты и длиной струны). Тогда он решил, подобно Сальери, что алгеброй можно проверять гармонию. И даже не алгеброй, а простой арифметикой ( алгебру – «аль-джебр» - много позже, в средние века, изобрели арабы).

Итак, всем на свете - от движения космических тел до музыки – управляют числа. Поэтому весь универсум предстал Пифагору числовой гармонией - математической музыкой сфер, которую слышит только тот, кто занят пониманием чисел.

А числа, по мнению Пифагора, надо было именно понимать, а не просто считать. Так, надо было понять, что нечетные числа - мужские, а четные – женские. А каждое число состоит из двух элементов: неопределенное и ограниченное, с одной стороны, и определяющее и ограниченное – с другой. «Античным математикам ноль был решительно незнаком. Совершенное число обозначалось десяткой, в виде совершенного треугольника».

Понять всю эту мудрость простой философ, не являющийся математиком, не мог. Он, хоть убей, не мог уразуметь, что такого мужского есть в нечетных числах, и что особенно женского – в четных.

Простой народ тоже противился тому, чтобы математики-пифагорейцы сосчитали у него все и вся. Как только кто-нибудь кричал кому-нибудь, указывая на пифагорейца: « Ой! Он и тебя сосчитал!», сосчитанный немедленно приходил в белую ярость. Народ давно уже разделался бы с пифагорейцами, но Пифагор был великим мастером кулачного боя и обучал ему своих математиков. Нравы у них царили самые казарменные, как на современном российском телевидении, где показывают то ментов, то суворовцев, то курсантов, то солдат. Математики привыкли к тому, что во всем космосе царит строгий порядок – а потому и установили у себя казарменный образ жизни. Тот, кто вступал в Пифагорейский Союз, давал обет пятилетнего молчания.

(Это много круче нынешней армейской дедовщины, но уступает порядкам, которые установил в военных поселениях математик Аракчеев: там все бабы во всех домах одновременно начинали готовить по сигналу обед из одинаковых блюд. Сегодня математики пытаются устроить всем нам ЕГЭ на все случаи жизни и регулярно проверять, все ли думают одинаково правильно, регулярно тестируя население страны из Москвы. Если бы компьютерные возможности были у товарища Берия, все враги народа были искорены подчистую).

Кончил Пифагор с его математическими затеями плохо: «Рассказывают, что кротонцы в страхе, что Пифагор может стать тираном города, подожгли здание, в котором он собирался со своими друзьями. По одной версии, философ сгорел в этом здании, по другой – Пифагору удалось бежать и умер он в Метапонте» .