Предваряющая речь Заратустры. 2

В одиночестве спускался Заратустра по склонам гор, и никто не повстречался ему на пути. Но едва он вошел в леса, как вдруг предстал перед ним старец, оставивший свою священную хижину, чтобы искать в лесу съедобных кореньев. И так говорил старец Заратустре: Мне знаком этот путник: несколько лет назад проходил он здесь мимо меня. Заратустрой звали его; но он стал другим. Тогда ты нес свой пепел в горы; уж не намерен ли ты теперь нести свой огонь в долины? Не боишься ли ты, что тебя накажут, объявив поджигателем? Да, я узнаю Заратустру. Взор его ясен, и губы его не кривятся от отвращения. Не потому ли идет он легко, словно танцор? Заратустра преобразился, Заратустра превратился в дитя, Заратустра восстал ото сна: что за дело тебе теперь до тех, кто продолжает спать? Словно посреди моря, живешь ты посреди одиночества, и море легко носит тебя на своих волнах. На беду свою – ты хочешь выйти на сушу? На беду свою – ты хочешь снова влачить свое тело сам? Заратустра отвечал на это: «Я люблю людей». А почему, спрашивается, удалился в лес я - и стал отшельником? – воскликнул святой. - Разве не потому, что чересчур любил людей? Сейчас я люблю Бога: людей я не люблю. Человек, по-моему, существо слишком несовершенное. Любовь к человеку привела бы меня к погибели. Заратустра отвечал на это: «Разве я сказал что-то о любви? Я несу людям дар!» Не давай им ничего, сказал святой. Лучше возьми у них что-нибудь тяжкое, взвали на себя и неси вместе с ними - это будет для них всего лучше: вот только будет ли это лучше и для тебя тоже? А уж если ты хочешь дать им что-то, то давай не больше жалкой милостыни, да еще и заставь их поунижаться, выпрашивая ее! « Нет,- отвечал на это Заратустра,- милостыни я не подаю. Я для этого недостаточно беден». Святой стал смеяться над Заратустрой и говорил: Как же, гляди - так они и примут твои сокровища! Они не доверяют отшельникам и не верят, что мы приходим дарить дары. Им кажется, что шаги наши в переулках звучат слишком уж одиноко. И когда они, лежа ночью в постелях своих, слышат, как идет кто-то - в ту пору, когда еще так далеко до рассвета, - они наверняка задаются вопросом: за чем отправился, на что позарился этот вор? Не ходи к людям, останься в лесах! Пойди лучше к зверям! Почему ты не хочешь быть, как я - медведем среди медведей, птицею среди птиц? « А что делать святому в лесу?» - спросил Заратустра. Святой отвечал: Я слагаю песни и пою их, а когда слагаю песни, то смеюсь, плачу и бурчу что-то невнятное себе под нос - то есть, славлю Бога. Пением, плачем, смехом и бормотанием восславляю я Бога, который есть Бог мой. Однако, скажи: что же ты несешь нам в дар? Когда Заратустра услышал эти слова, он поклонился святому и сказал: «Есть ли у меня что-то, что я мог бы дать вам? Лучше распрощайтесь со мной поскорее - а то я, чего доброго, возьму у вас что-нибудь!» - Засим они расстались, старец и зрелый мужчина – смеясь, будто два мальчишки. Но когда Заратустра остался один, так говорил он сердцу своему: «Неужели такое возможно? Этот святой старец в своем лесу еще ничего не слышал о том, что Б о г у м е р» -