Страна, которая колонизируется

Есть и другая сторона: существуют основополагающие вещи, которые может осуществить только государство. Мы смеемся, когда слышим, что россияне самый северный народ в мире. Но ведь это действительно так, и этот факт еще плохо осознан и осмыслен. Только государство смогло придать экономический смысл нашей территории. И только государство делает жизнь русского человека осмысленной.

Главная проблема российского земледелия состояла и состоит не столько в бедности почв, сколько в коротком продуктивном периоде. Август Гакстгаузен, прусский знаток сельского хозяйства, в 1840-х гг. сравнил доход, приносимый двумя гипотетическими хозяйствами, одно из которых находится на Рейне у Майнца, а другое - в Верхнем Поволжье поблизости от Ярославля. Согласно его выкладкам, на немецкой ферме такого размера должно быть постоянно занято 8 крестьян и 6 крестьянок; кроме того, требуется 1.500 человеко-дней сезонного наемного труда и 4 упряжки лошадей. Ферма будет приносить 5.000 талеров чистой прибыли ежегодно.
В Ярославле, только потому, что более короткий период полевых работ требует большей концентрации рабочей силы, понадобится 14 крестьян и 10 крестьянок, 2.100 человеко-дней наемного труда и 7 упряжек. Соответствующие расходы снизят чистую прибыль почти что вдвое, до 2.600 талеров. Это при предположении, что земля в обоих случаях равноценна и не учитывая дороговизну транспорта из-за больших расстояний и плохих дорог.
Вывод автора: поместье в России могло стать доходным лишь при двух условиях: при использовании на сельскохозяйственных работах труда крепостных (что освободит помещика от расходов по содержанию крестьян и скота) или сочетании земледелия с мануфактурой (что поможет занять крестьян, сидящих без дела в зимние месяцы).
Другая проблема – это отсутствие рынков сбыта, то есть стимулов для развития. В итоге земледелие хотя и могло прокормить хлебороба, но оно было не в состоянии произвести существенных излишков.

Непременной чертой российской жизни всегда была необходимость пополнение дохода от земледелия промыслами. В XVII в. прибыль от продажи пушнины (в основном иноземным купцам) составляла самое большое поступление в императорскую казну. По мере расчистки леса под пашню и выпасы и исчезновения дичи, россияне все больше переходили от эксплуатации природы к промышленности. В середине XVIII в. в России возникла кустарная промышленность, обслуживавшая местный рынок: ткани, столовые принадлежности, иконы, музыкальные инструменты. К концу XIX в. рост фабричного производства отчасти вытеснил с рынка кустарную продукцию, лишив крестьян побочного дохода. Таким был очередной опыт модернизации: внедрение «прогрессивных» методов труда, приводит к бедности.

Идеей, созданного варягами государства, стал “путь из варяг в греки”, ведущий вниз по Днепру к Черному морю и Царьграду. Пути, соединявшие Северную Европу с Ближним Востоком, приобрели в это время особую важность, поскольку мусульманские завоевания VIII в. закрыли Средиземноморье для христианской торговли. Именно благодаря государству в IX в. появились в России настоящие города-крепости. 0коло 882 г. князь Helgi (Олег), представитель династии, утверждающей свое происхождение от полулегендарного варяжского князя Roderick’a (Рюрика русских летописей), собрал под своим началом весь греко-варяжский путь с конечными пунктами Holmgard (Новгород) и Konugard (Киев). Первое русское государство больше всего походило на торговое предприятие, такое как Ост-индская компания XVII-XVIII в., созданное для получения прибыли, но вынужденное сделаться как бы суррогатом государственной власти. Великий князь был в первую очередь купцом, и княжество его являлось коммерческим предприятием, составленным из слабо связанных между собой городов, гарнизоны которых собирали дань и поддерживали общественный порядок.

Так как четвертый крестовый поход в 1204 г. открыл восточное Средиземноморье для христианского судоходства, Московия вынуждена была пойти по другому пути. Выход был найден в распашке все новых и новых земель, то есть в экстенсивном, а не интенсивном хозяйстве: распахивать новые земли было легче и дешевле, чем улучшать старые. Вечная потребность в новых землях вместо полей, истощенных непомерной вспашкой и скудным унавоживанием, бесконечно гнали русских вперед. До тех пор, пока внешние пределы страны можно было раздвигать до бесконечности, русский крестьянин оставлял позади себя истощенную почву и рвался все дальше и дальше в поисках земель, которых не касалась еще человеческая рука. Пока процесс колонизации ограничивался тайгой, он мог идти стихийно и без военного прикрытия. Однако желанные тучные земли лежали в степях, в руках у кочевых тюркских и монгольских племен. Коренной поворот в истории российской колонизации произошел в 1552-1556 гг. с покорением Казанского и Астраханского ханств. Русские поселенцы немедленно устремились в сторону средней Волги, изгоняя с лучших земель коренное тюркское население.

Колонизация является настолько основополагающей чертой российской жизни, что Ключевский видел в ней самую суть бытия России: “История России - есть история страны, которая колонизуется”. Основная причина той цепкости, с которой русским всегда удавалось удерживать завоеванные территории, заключалась в том, что политическое освоение всегда сопровождалось колонизацией. То есть русские активно переселялись и перемешивались с местным населением.

Именно усилиями государства в конце XVIII века благодаря своей лучшей политической и военной организации, русские, наконец, взяли верх над «степью». Таким образом, государство - военная организация являлась основным элементом проведения жизненно важной для народнохозяйственного благополучия России колонизации.