Вотчинное государство

По утверждению Ричарда Пайпса, Россия принадлежит к той категории государств, которые западная политология определяет как "вотчинные" [patrimonial]. В таких государствах политическая власть является продолжением права собственности, и властитель является одновременно и сувереном государства и его собственником.

Начиная примерно с 1290 г. обычай во Франции требовал, чтобы король относился к имуществу короны как к неприкосновенному фонду. После 1364 г. от французских королей требовалась клятва, что они не отторгнут ни малейшей части доставшегося им при вступлении на трон королевского поместья; исключение составляли лишь государственные доходы, личное имущество и завоеванные земли. Далее, в XVI в. постановили, что завоеванные королем территории остаются в его распоряжении всего на десять лет, а потом включаются в поместье короны. Испанский правовед XV в. четко и кратко сформулировал: "Королю вверено лишь управление делами королевства, а не господство над вещами, ибо имущество и права Государства имеют публичный характер и не могут являться ничьей вотчиной". Одним из стандартных критериев, использовавшихся западной мыслью для различения законного короля от деспота, было то обстоятельство, что первый уважает собственность своих подданных, а второй - нет.

Собственность в средневековой России обозначалась термином «вотчина». Корень его «от» тот же, что и в слове «отец». Вотчина - есть точный эквивалент латинского patrimonium и обозначает собственность и полномочия, унаследованные от отца. Когда не существовало твердых юридических определений собственности, не было суда, где можно было бы отстоять свои притязания на нее, то приобретение путем наследования было наилучшим доказательством владельческого права. «Оставленное мне отцом» значило «неоспоримо мое». Между разными видами собственности не проводили никакого различия: вотчиной было и поместье, и рабы, и ценности, и права на рыболовство и разработку недр, и даже предки, или родословная. Ею была и политическая власть, к которой относились как к товару. Стоит вспомнить, что в древней Руси политическая власть по сути дела означала право налагать дань, которым обладала группа иноземных завоевателей, то есть она являлась экономической привилегией и мало чем еще.

Патернализм, "отеческий" – порядок при котором царь правит государством таким же образом, как отец управляет своим семейством. В таких случаях политическая структура становится по сути дела тождественной структуре гигантского княжеского поместья.
Основополагающие черты российской политической жизни проистекают из отождествления суверенитета и собственности, из «собственнического» подхода к политической власти, которым обладают стоящие у кормила правления.

Российское государство существенно отличается и от западного, и от восточного типов государств. Западное государство выросло из общества, в его основе стоял договор. Феодальный вассалитет был договорными отношениями, в силу которых властитель обязывался предоставить содержание и защиту, а вассал отвечал обещанием верности и службы. Нарушение условий договора любой из сторон аннулировало его. Обязательства вассалитета распространялись на его сильнейшую сторону - сеньора - ничуть не в меньшей степени, чем на слабейшую - на вассала. Невыполнение сеньором своих договорных обязательств освобождало вассала от необходимости соблюдать свои. Для западного государства характерно существование частной собственности как сферы, над которой государственная власть не имеет юрисдикции. Сложная эволюция права и институтов (начавшаяся в древнем Риме), привела к тому, что власть раздвоилась на власть, отправляемую как суверенитет, и власть, отправляемую как собственность.

Режимы типа «восточной деспотии» появлялись из потребности в эффективном центральном управлении, могущем организовывать сбор и распределение воды для ирригации. Восточное государство навязано обществу сверху. Существенным отличием является тот факт, что деспот ущемляет право собственности своих подданных, тогда как вотчинный правитель просто-напросто вообще не признает за ними этого права.

Для "восточного деспотизма" надобны контроль и слежка. В V в. до н. э. в Персии гонец Дария передвигался по Царской Дороге со скоростью 380 км в сутки, при монголах в Персии XIII в. правительственные курьеры покрывали за то же время 335 км. В России уже после того, как во второй половине XVII в. было создано регулярное почтовое сообщение, курьеры ползли со средней скоростью 6-7 км в час; поскольку они к тому же ехали только днем, они могли сделать в сутки километров 80. Депеша шла от Москвы до окраинных городов империи, вроде Архангельска, Пскова или Киева, дней восемь - двенадцать. С городами и деревнями, лежащими на некотором отдалении от главных дорог, в особенности вдоль восточной границы, связи практически не было.

Главная идея Ричарда Пайпса формулируется так: русское государство не выросло из общества, не было оно ему и навязано сверху. Оно росло рядом с обществом и заглатывало его по кусочку.

Первоначально средоточием власти было личное поместье князя. В пределах этого поместья князь был абсолютным повелителем, отправляя власть в двух ипостасях - суверена и собственника. Он распоряжался всем и вся, будучи господином, хозяином, полным собственником всех людей и вещей. Поначалу население княжеского поместья состояло из рабов и прочих лиц, так или иначе попавших в кабалу к его владельцу. Отталкиваясь от крепкой базы своих частных владений, русские князья распространили свою личную власть и на вольное население за пределами этих владений. Ставшая во главе страны Московско-Владимирская княжеская династия перенесла учреждения и порядки, первоначально выработанные ею в своем замкнутом мирке на все государство в целом, превратив Россию в гигантское княжеское поместье.

Отсюда вытекает, что при вотчинном строе не может быть четкого разграничения между государством и обществом, постольку, поскольку такое разграничение предполагает наличие не только у суверена, но и у других лиц права осуществлять контроль над вещами и над людьми. В вотчинном государстве нет ни официальных ограничений политической власти владыки, ни законоправия, ни личных свобод. Однако в нем может иметься высокоэффективная политическая, хозяйственная и военная организация.